Кошкина Елизавета Владимировна -  Регент хора Юго-Западного викариатства «Псалмодиа», преподаватель  МГИМ им. А.Г. Шнитке. 

Доклад на IV международный съезд регентов и певчих Русской Православной Церкви.

 

Уважаемые отцы, регенты и певчие, дорогие коллеги!

Каждый регент любительского церковного хора постоянно оказывается перед двумя задачами. Первая – вполне конкретная и неотложная: подготовить коллектив к ближайшему богослужению, добиться чистой интонации, ансамбля, ясного произношения текста. Вторая требует значительно большего времени: постепенно научить взрослого певчего слышать хор, понимать требования регента, контролировать собственное исполнение и самостоятельно справляться с возникающими исполнительскими трудностями.

Богослужение нельзя отложить до тех пор, пока все участники коллектива приобретут необходимые навыки. Поэтому регенту приходится одновременно решать сегодняшнюю исполнительскую задачу и выстраивать долгосрочное развитие хора. Именно в этот момент регент неизбежно становится педагогом.

Для меня этот вопрос связан как с исследованием исполнительской культуры любительского хора, так и с практической работой с хором Юго-Западного викариатства «Псалмодиа». Я не ставлю целью предложить универсальную методику. Мне хотелось бы обозначить несколько принципов, позволяющих соединить подготовку к богослужению с последовательным развитием взрослых певчих.

Слово «любительский» в данном случае не является оценкой качества. Оно указывает прежде всего на условия деятельности: пение не составляет основную профессию большинства участников, а уровень их подготовки может существенно различаться.

Один певчий имеет музыкальное образование и свободно читает с листа. Другой много лет поет на клиросе и хорошо знает богослужебный обиход, но почти не владеет нотной грамотой. Третий обладает хорошим слухом и голосом, однако только осваивает ансамблевое пение. Кроме полезного опыта, каждый приносит уже сформировавшиеся привычки: характер звукообразования, способ дыхания, произношение, представление о церковном звучании, иногда – закрепившиеся интонационные недостатки.

При этом у взрослого человека есть основная работа, семья и другие обязанности. Регент не может исходить из того, что каждый будет ежедневно заниматься сольфеджио, вокалом и долго разучивать партию дома. Значительная часть развития слуха, голоса и музыкального мышления происходит непосредственно на репетиции.

В педагогике взрослых особенно важны опора на имеющийся опыт, уважение к личности человека, понимание цели и возможность сразу применить приобретенный навык. Взрослый певчий должен не только услышать требование, но и понять, зачем оно необходимо и как его выполнение изменит общее звучание.

Отсюда следует важный принцип: деятельность регента не должна сводиться к постоянному исправлению ошибок.

Хор спел – регент остановил: «Здесь ниже», «здесь не дышим», «сопрано, тише», «басы, не опаздываем». После замечания фрагмент прозвучал лучше, и можно идти дальше. Для подготовки конкретного песнопения этот способ работает. Но что произойдет, когда такая же трудность возникнет в другом произведении? Если певчий снова будет ждать подсказки, значит, мы исправили исполнение, но не сформировали навык.

Поэтому важно переходить от коррекции отдельной ошибки к пониманию ее причины и формированию самостоятельного контроля. Например, если партия систематически теряет высоту, недостаточно каждый раз говорить: «Мы понизили». Полезно вместе определить, где начинается проблема: после какого интервала, на какой гласной, в какой тесситуре; связана ли она с дыханием, звукообразованием или с тем, что певцы перестали слышать другие партии.

Затем фрагмент можно пропеть медленнее, на одном гласном, сольфеджируя, по вертикалям, отдельными партиями – и снова вернуть в общее звучание. Тогда певчий получает не только правильную ноту, но и способ решения определенного типа исполнительской задачи.

Если систематизировать педагогические задачи регента, можно выделить четыре взаимосвязанных направления.

Первое - вокально-техническое развитие: дыхание, звукообразование, артикуляция, дикция, интонационная устойчивость, владение динамикой.

Второе - музыкально-слуховое и ансамблевое развитие. Певчему недостаточно правильно воспроизводить свою мелодическую линию. Он должен слышать себя как часть многоголосной фактуры: понимать свое положение в аккорде, реагировать на изменение  гармонии, соотносить тембр и динамику своей партии с общим звучанием.

Третье направление - художественно-смысловое и литургическое. В церковном пении работа над фразировкой, дикцией и динамикой не может существовать отдельно от понимания текста, содержания песнопения и его места в богослужении.

Наконец, четвертое направление - исполнительская самостоятельность. Способен ли певчий подготовить свою партию? Может ли продолжить петь, если перестал слышать рядом более сильного участника? Замечает ли собственную интонационную ошибку? Умеет ли одновременно видеть жест регента, читать нотный текст и слышать окружающие партии?

Под самостоятельностью здесь, разумеется, понимается не независимость от регента и не исполнительское своеволие. Это способность осознанно и ответственно осуществлять общий замысел, не нуждаясь в непрерывной внешней подсказке.

Такая работа не требует превращать обычную репетицию в отдельный урок сольфеджио или вокальный класс. Наиболее действенным оказывается обучение, непосредственно связанное с текущим репертуаром. К примеру, если в песнопении предстоит сложный интонационный оборот, его можно заранее включить в распевание. Если проблема заключается в унификации гласных, сначала решить ее в коротком упражнении, а затем сразу перенести найденное ощущение в текст. Если партия не слышит своего места в гармонии, полезнее остановиться на нескольких вертикалях, выстроить и услышать аккорды, чем многократно повторять весь эпизод.

В работе с хором «Псалмодиа» мы обращаемся и к переменным составам: поем отдельными группами, небольшими ансамблями, иногда по одному или по два человека от партии. В полном составе менее уверенный певчий может долго двигаться вслед за более сильным соседом, и внешне благополучное звучание скрывает отсутствие индивидуального навыка. Малый состав делает степень самостоятельности слышимой.

Важно, чтобы такая работа не воспринималась как экзамен или способ разделить участников на «способных» и «неспособных». Сочетания певчих необходимо менять: сначала более опытный участник становится опорой, затем менее уверенный получает большую самостоятельность. Задача состоит не в закреплении иерархии, а в постепенном расширении зоны ответственности каждого.

Другой показательный опыт связан с изучением и исполнением знаменного распева одноголосно, без гармонизации. На первый взгляд одноголосие может показаться более простым материалом. Но отсутствие привычной гармонической опоры требует от певчих особенно точного унисона, единого дыхания, произношения и ощущения движения мелодической строки. Внимание естественным образом перемещается к слову. Такое песнопение становится одновременно и богослужебным материалом, и средством развития ансамблевого слуха и личной ответственности за общее звучание.

Наконец, при подготовке к крупным мероприятиям, например, Общемосковскому крестному ходу, особенно ясно проявляется необходимость переноса навыка в непривычные условия. В движении, вне обычной акустики и привычного репетиционного пространства регент не может корректировать каждую интонацию. Устойчивость исполнения зависит уже не только от внешнего управления, но и от того, способен ли каждый певчий сохранять свою линию, общий темп, внимание к жесту и ощущение коллектива. Такие ситуации показывают реальный результат обучения точнее, чем благополучное повторение произведения в знакомом репетиционном помещении.

Косвенно уже упоминалась важность грамотного подбора репертуара, являющегося наиважнейшим педагогическим инструментом. При выборе песнопения мы закономерно учитываем его место в богослужении, соответствие церковной традиции, художественное достоинство и возможности состава. Но полезно задавать и еще один вопрос: чему этот материал может научить хор?

Одно песнопение развивает протяженную фразу и дыхание, другое – гармонический слух, третье – ритмическую организованность, четвертое – тонкий динамический ансамбль, пятое – самостоятельность партий. Если хор постоянно исполняет только хорошо знакомый и полностью доступный материал, его развитие замедляется. Но если большая часть репертуара существенно превышает реальные возможности певчих, возникает хроническая ситуация неуспеха: все время уходит на освоение нот, а слово, смысл и более тонкие исполнительские задачи остаются за пределами внимания.

Поэтому наряду с уверенно исполняемыми песнопениями необходим материал, который немного превосходит сегодняшний уровень коллектива и требует нового действия. Сложное произведение становится тогда не только художественной целью, но и средством развития. Разумеется, в церковном хоре педагогическая польза не может быть единственным основанием выбора: она подчиняется богослужебной задаче. Но и внутри этой задачи репертуар способен последовательно воспитывать певчего.

Особое значение в работе со взрослыми имеет мотивация. Участие человека в любительском хоре добровольно, однако добровольность не означает снижения требований. Она требует ясности, такта и содержательной обратной связи.

После удачного повторения полезно не ограничиваться словом «хорошо», а назвать причину результата, например: «Сейчас мы сохранили активное дыхание до конца фразы – поэтому строй остался устойчивым»; «Сейчас каждый вел свою линию и одновременно слушал вертикаль – поэтому собрался аккорд». Так певчий устанавливает связь между собственным действием и общим звучанием.

Столь же важно, чтобы замечание относилось к конкретному исполнительскому действию, а не превращалось в оценку личности человека. Доброжелательность и требовательность здесь не противоречат друг другу. Напротив, уважение к взрослому певчему позволяет предъявлять серьезные требования без унижения и страха ошибки.

Специфика церковного хора состоит и в том, что исполнительская ответственность имеет не только художественное измерение. Певчий несет ответственность перед словом молитвы, перед другими участниками хора и перед молящимися в храме. Поэтому духовную и профессиональную стороны церковного пения не следует противопоставлять. Мы повышаем уровень хора не вместо решения богослужебной задачи, а для того, чтобы решать ее более осмысленно, свободно и достойно.

Таким образом, педагогическая функция регента проявляется не столько в проведении специальных учебных занятий, сколько в способе организации всей жизни хора.

Можно постоянно показывать партии, а можно постепенно формировать навык самостоятельного чтения. Можно исправлять каждую ошибку, а можно учить певчих слышать ее причину. Можно добиваться фразировки только дирижерским жестом, а можно помочь понять логику текста и музыкальной фразы. Можно годами опираться на нескольких сильных участников, а можно постепенно расширять круг тех, кто способен быть опорой коллектива.

В краткосрочной перспективе первый путь иногда кажется быстрее. Но здесь важно различать результат конкретной репетиции и результат педагогической работы. Результатом репетиции может стать хорошо выученное песнопение. Результатом педагогической работы становится певчий, который следующее песнопение способен освоить уже более самостоятельно и осмысленно.

Каждая репетиция формирует привычки. Если певчий привыкает ждать подсказки, мы формируем зависимость от регента. Если он слышит только собственную партию, закрепляем именно такой способ хорового мышления. Но если мы последовательно учим его слышать вертикаль, осознавать текст, понимать смысл исполнительского требования, контролировать интонацию и отвечать за свою линию, постепенно меняется весь коллектив.

И, возможно, один из важных показателей мастерства регента состоит не только в том, насколько хорошо хор поет под его управлением сегодня, но и в том, насколько более самостоятельным, осмысленным и ответственным он становится в результате совместной работы.

Спасибо за внимание.